Брат всё понял

Left Moscow in a hurry and does not discuss it

the numbers

У подъезда на Руставели — сырой январь,

В пакете мандарины, в кармане талон и ржавый фонарь.

Ты снял с моих плеч мокрый серый шарф,

И сразу понял всё — по пальцам, по глазам, по губам.

На кухне тикают часы, чайник шепчет в такт,

Ты молча ставишь табурет и гасишь лишний свет.

Я ещё ищу слова, а ты уже без слов

Снимаешь с меня этот груз, как тяжёлый ремень с ключом.

Брат всё понял

На стекле маршрутки — дождь, как мелкий хлам,

В пакете хлеб и сыр, на ладони след от старых ран.

Ты отдал мне свой свитер, серый, с дырой у рукава,

И усмехнулся: "не надо", будто знаешь наперёд слова.

У окна туман, и дворник гремит метлой,

Я прячу дрожь в рукава, но ты видишь всё равно.

И пока я молчу, ты уже держишь дверь,

Как будто моё падение услышал ещё вчера теперь.

Брат всё понял

На Авлабари — мокрый асфальт и хлебный запах,

Ты принёс мне яблоко, нож и два стакана.

Не спрашивал, что случилось, не давил, не звал,

Просто сел рядом на край и остался.

Брат всё понял